понедельник, 8 марта 2010 г.

Опыт и противоречия построения информационного общества в СССР

Захар ПОПОВИЧ

Коллапс Советского Союза и «советского блока» был своеобразным «спусковым крючком» для начала процессов ускоренного свертывания социальных гарантий в мире. Cоциально-положительные постиндустриальные тенденции наблюдались в мире лишь в тот период, пока продолжалось существование Советского Союза, как системы по крайней мере частично организованной именно по таким принципам. Можно даже утверждать, что «государство благосостояния» существовало до тех пор, пока существовали советские государства, которые служили своеобразным противовесом неолиберальным попыткам ее ликвидации.

вторник, 2 марта 2010 г.

История смерти И. Шмита: попытка интерпретации

Михаил КЕРБИКОВ

Конец XVI - начало XVII века это – период в истории России чрезвычайно насыщенный событиями, главным образом, политического характера.  Многие из этих событий нашли отражение в источниках иностранного происхождения. Тема России на Западе была тогда весьма популярна. Чем интенсивней становились контакты (торговые, политические, конфессиональные), тем больше информации о Руси проникало на страницы хроник и других документов. И хотя иностранцы всегда питали сомнения в «цивилизованности» русских, как писал известный французский историк Ф. Бродель, «…разного рода советники и прожектеры, архитекторы, художники устремились в этот Новый Свет еще задолго до того, как находившийся в юношеском возрасте Петр Великий завел дружбу с иностранцами в Немецкой слободе и сделал их своими советниками»[1]. Именно тогда зарождается целый новый жанр европейской литературы о Московии, впоследствии  названный «Россика». Эти работы иностранцев-современников позволяют нам не только восстановить события времени, взглянуть на свою историю со стороны, «другими глазами», но и реконструировать образ русских как «другого» Европы, выявить характерные черты национальной литературной традиции о Восточной Европе.

понедельник, 1 марта 2010 г.

Свидетельства иностранцев XVI-XVII веков о московитах-содомитах

Галина ЗЕЛЕНИНА

Н.Л. Пушкарева, одна из немногих в современной отечественной историографии, кто занимается российской гендерной историей, писала: «изучение сексуальной этики русских <...> долго не привлекало внимания российских историков и этнографов. Одним из препятствий было традиционное представление об асексуальности русской культуры и, следовательно, отсутствии самого предмета исследования»[1]. Утверждение этой авторитетной исследовательницы, безусловно, имеет основания, особенно применительно к советской историографии, но все же она не первая занялась изучением сексуальной тематики: у Н.Л. Пушкаревой были предшественники как в дореволюционной, так и в современной российской науке.

понедельник, 22 февраля 2010 г.

«Русский рок»: к определению понятия

Наталья МАЛКИНА

К настоящему моменту слово «рок» вошло во всеобщее употребление, и изучение особенностей восприятия его широкой аудиторией может способствовать более глубокому пониманию феномена рока[1], однако предметом данной работы является понятие «русский рок» как научный термин. Его исследование требует в первую очередь обращения к научным работам, в которых проблемы определения и изучения русского рока и связанных с ним понятий и явлений занимают центральное положение. Такие исследования достаточно многочисленны: история существования первых трудов насчитывает уже несколько десятилетий, а с середины 1990-х гг.  количество работ теоретического характера многократно возрастает (особое значение имеют статьи продолжающегося издания «Русская рок-поэзия: Текст и контекст», первый том которого был опубликован в 1998 году, а к настоящему моменту научному сообществу представлены уже 9 сборников). Кроме того, большое количество внутренних кроссылок (авторы как опираются на подтвержденные исследованиями теоретические положения, так и опровергают неаргументированные утверждения друг друга) иллюстрирует целостность историографического поля. Рассмотрение исследовательских работ теоретического характера позволяет сделать несколько принципиально важных заключений о научной интерпретации понятия «русский рок».

вторник, 2 февраля 2010 г.

Февраль 1917-го глазами поэтов и писателей

Наталья ГЕРДТ

Люди думающие, пристально всматривающиеся в то, что происходило в стране, чувствовали приближение чего-то грандиозного. Ещё 14 декабря 1914 года, в очередную годовщину выступления на Сенатской площади, Зинаида Гиппиус написала стихотворение «Петербург», в котором, если и не предрекала, то выражала надежду на то, что «и в белоперисти вешних пург / восстанет он...»[1]. Был полон предчувствий писатель Леонид Андреев. «Чувство большой бодрости, силы и жизни, - фиксировал он в дневнике, встречая Новый год. - Не обман ли? Уверен, что 17 г. несёт мир и революцию»[2].

понедельник, 1 февраля 2010 г.

Московский Художественный театр - как общественное явление. 1898-1905 гг.

Татьяна САВИЧЕВА

Одним из важнейших событий культурной жизни России было основание Московского Художественного Общедоступного театра (далее – МХТ), который наиболее ярко и последовательно сумел выразить сущность передового театрального искусства эпохи. В 90-е гг. XIX в. идея общедоступного театра увлекает многих крупных театральных деятелей и, прежде всего, К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, практическая и теоретическая работа которых привела к созданию в 1898 г. Художественного театра.

понедельник, 4 января 2010 г.

Кавказский покрой. Мундиры полицейских органов в кавказском регионе в 1850-е гг.

Всеволод Сергеев

История форменной одежды в России, как, впрочем, и во всем мире, пронизана противоборством нескольких противоположных тенденций развития униформы. В конечном итоге, они сводятся к бинарной оппозиции – привлекательность/практичность, награда/показатель должности, военная/гражданская. Преобладание конкретных тенденций в тот или иной период времени чаще всего  связано с множеством факторов, как объективных (уровень социально-экономического развития, природно-климатические условия и т.д.), так и субъективных (вкус и пристрастия конкретных личностей или социумов). Все это отчетливо проявляется при рассмотрении форменной одежды на Кавказе и в Закавказье в 1850-е гг.

Форменная одежда как отражение статуса полицейских органов Российской империи. XIX в. – начало XX в.

Всеволод СЕРГЕЕВ

Первые сведения о военных мундирах в России относятся к 1661 г., когда каждый из стрелецких полков получил кафтаны, шапки и сапоги особого цвета [1]. Дальнейшее развитие форменной одежды агентов государственной власти приходится на период реформ императора Петра I в первой четверти XVIII века. Создание регулярного бюрократического государства поставило вопрос о необходимости выделения с помощью униформы сначала военнослужащих, а потом и других служащих государственного аппарата. Возникновение первых образцов форменной одежды собственно гражданских чиновников Российской империи приходится на период правления императрицы Екатерины II. Такой довольно большой разрыв во времени объясняется несколькими причинами. При Петре I была заложена традиция широкого использования представителей Гвардии и Армии для выполнения, зачастую, чисто гражданских функций по управлению государственной машиной. На протяжении всего периода «Дворцовых переворотов» представители вооружённых сил играли одну из ведущих ролей в жизни всего российского государства. В связи с этим отпала и особая надобность в самобытной форменной одежде для гражданских чиновников. Выполняя гражданские функции, представители Гвардии и Армии сохраняли свои военные мундиры. Укрепление власти дворянства и местных губернских аппаратов управления во время правления Екатерины II создало потребность в введении собственно гражданских мундиров, которые получили дворяне и чиновники. Именно к концу XVIII в. складывались основные черты системы форменной одежды. Её главная особенность заключалась в наличии двух типов мундиров – гражданского и военного.