понедельник, 4 января 2010 г.

Форменная одежда как отражение статуса полицейских органов Российской империи. XIX в. – начало XX в.

Всеволод СЕРГЕЕВ

Первые сведения о военных мундирах в России относятся к 1661 г., когда каждый из стрелецких полков получил кафтаны, шапки и сапоги особого цвета [1]. Дальнейшее развитие форменной одежды агентов государственной власти приходится на период реформ императора Петра I в первой четверти XVIII века. Создание регулярного бюрократического государства поставило вопрос о необходимости выделения с помощью униформы сначала военнослужащих, а потом и других служащих государственного аппарата. Возникновение первых образцов форменной одежды собственно гражданских чиновников Российской империи приходится на период правления императрицы Екатерины II. Такой довольно большой разрыв во времени объясняется несколькими причинами. При Петре I была заложена традиция широкого использования представителей Гвардии и Армии для выполнения, зачастую, чисто гражданских функций по управлению государственной машиной. На протяжении всего периода «Дворцовых переворотов» представители вооружённых сил играли одну из ведущих ролей в жизни всего российского государства. В связи с этим отпала и особая надобность в самобытной форменной одежде для гражданских чиновников. Выполняя гражданские функции, представители Гвардии и Армии сохраняли свои военные мундиры. Укрепление власти дворянства и местных губернских аппаратов управления во время правления Екатерины II создало потребность в введении собственно гражданских мундиров, которые получили дворяне и чиновники. Именно к концу XVIII в. складывались основные черты системы форменной одежды. Её главная особенность заключалась в наличии двух типов мундиров – гражданского и военного.

К форменной одежде, как военных, так и гражданских чинов выдвигалось несколько требований. Зачастую эти требования были чётко противоположны по своему характеру. Существование требований было обусловлено наличием субъективных (эстетические воззрения определённых личностей или социальных групп) и объективных (разные концепции развития вооружённых сил и чиновнического аппарата) факторов. Большинство противоречащих друг другу требований, предъявляемых к форменной одежде, можно свести к нескольким бинарным оппозициям.

Первой такой дихотомией будет пара требований – эстетическая красота (привлекательность) и практичность. Эстетическая красота мундира была нужна для дополнительного стимула при поступлении на службу и отчётливо проявлялась во время различных торжественных мероприятий. Практичность же форменной одежды есть требование повседневной жизни. Это противоречие частично решалось с помощью дифференциации униформы. Особенно ярко это проявлялось в военных мундирах. Большую часть XIX в. существовало разделение форменной одежды на городскую и полевую. В свою очередь они разделялись на парадную, праздничную, воскресную и обыкновенную форму. Обременительность такого разделения (значительные финансовые затраты и дополнительный вес в полевых условиях) и прогресс в области вооружения заставили пожертвовать эстетической красотой полевой формы, и сделать её воплощением практичности.

Вторая бинарная оппозиция больше связана со знаками различия. Одной из фундаментальных опор всего абсолютистского бюрократического государства, созданного Петром I, был «Табель о рангах». К XIX в. «Табель о рангах» превратился из собрания наименований военных и бюрократических должностей в список званий, которые мало соотносились с реальными должностями. Постепенно система чинопроизводства, которая была заложена в данном «Табеле», стала одним из главных препятствий дальнейшего развития государственно механизма. Если в военной сфере это проявлялось не так заметно, то в области гражданского управления это было одной из самых актуальных проблем. Следовательно, встал вопрос – что должны отображать чины и знаки различия? На этот вопрос давалось два ответа. Первый – некий уровень заслуг того или иного чиновника. Второй – его должностное положение. Попыткой решения данного противоречия можно считать проведённую Николаем I в 1834 г. реформу мундиров. При сохранении чинов, как уровня заслуг, знаки различия на форменной одежде отражали ранг должности. Однако в дальнейшем взяла верх линия на сохранении чинов и их отображения в знаках отличия.

Ещё одной дихотомией требований к форменной одежде было с одной стороны стремление сохранить принципиальные различия между военной и гражданской униформой, а с другой стороны желание определённого сближения этих двух типов мундиров, путём мимикрии гражданской форменной одежды под военную. Эти две тенденции были связанны с высоким уровнем уважения к Гвардии и Армии со стороны большинства социальных групп Российской империи. Соответственно, чиновники хотели поднять свой социальный статус путём использования военной униформы или отдельных значимых её деталей, а военные круги пытались не допустить девальвации своего социального положения. Зачастую очень важную роль в этой борьбе играла позиция самого императора. В качестве характерного примера показательной является судьба жандармерии и наружной полиции. Жандармы, не смотря на все преобразования в области государственного управления, сохраняли свои военные мундиры и военную организацию. У полиции же чётко прослеживалось движение в области обмундирования от чисто гражданской униформы к униформе военного покроя и далее к практически военной форменной одежде.

Переходя к главному объекту нашего доклада, хотелось бы отметить неоднородность рассматриваемых здесь полицейских органов Российской империи в XIX веке – начале XX века. Существовало базовое разделение на общую полицию и жандармерию. В историографии есть представление, что жандармы выполняли функции политической (тайной) и военной полиции, а всё остальные функции по поддержанию правопорядка были оставлены общей полиции. Но это не совсем так. Жандармерия и общая полиция зачастую выполняли дублирующие функции. Более чёткая специализация жандармерии на выполнение функций политической полиции началась даже не с создания в 1827 г. Корпуса жандармов, а с создания во время правления императора Александра II системы территориальных жандармских управлений. Но при этом жандармы продолжали исполнять функции общей полиции (жандармские дивизионы и команды, жандармские подразделения в войсках и на транспорте). В тоже время Охранные отделения, как органы политической полиции, частично формировались из представителей общей полиции и имели с ней очень тесные связи. Охранные отделения были подчинены Департаменту полиции МВД, который занимался руководством почти всех полицейских органов.  Структурное разнообразие в жандармерии и полиции находило отражение в форменной одежде.

Главной особенностью и характерной чертой российских жандармов являлось то обстоятельство, что они были созданы в системе Военного министерства и все время сохраняли с ним прочную связь, но при этом выполняли в основном функции присущие гражданским органам государственной власти. В основном жандармы занимались подержанием правопорядка среди гражданского населения. Фактически жандармы были военными на гражданской службе. Они занимали промежуточное положение между военными и полицейскими. Военные с недоверием относились к большей части жандармов и считали их частью полицейской системы, а полицейские  видели в жандармах, прежде всего, военных и обвиняли их в неприспособленности к выполнению полицейских функций. Из такого положения вытекали все особенности структуры, форменной одежды и социального статуса жандармов. Даже ко времени правления императора Николая II, когда выход полевой жандармерии из Отдельного корпуса жандармов нашёл отражение в мундирах, чины Жандармского корпуса продолжали ношение военной форменной одежды.

Двойственная природа жандармерии (военные на гражданской службе) находила отражение в социальном статусе всей жандармерии в целом и её отдельных частей. Однако нельзя воспринимать российскую жандармерию как некоторую монолитную однородную организацию. Кроме вертикального расслоения (по чинам) было и горизонтальное расслоение (по месту службы) жандармов. Привилегированность отдельных жандармских частей связана с несколькими причинами. Во-первых, местом расположения части. Авторитет и красота мундиров Императорской Гвардии были перенесены на гвардейских жандармов. Парадный блеск столиц и резиденций императорской фамилии распространился на жандармские столичные дивизионы и отдельные команды. Во-вторых, поддержка со стороны верховной власти. Долгие годы императоры поддерживали престижность службы в жандармской политической полиции с помощью красивых и нарядных мундиров.

Разнообразие структурных элементов общей полиции и соответственно их форменной одежды проистекало не только из различий чисто функционального характера (городская, земская, уездная, дворцовая, речная, сыскная и т.д.), но и было связано с неоднородностью самой Российской империи. Полицейское управление в национальных окраинах зачастую довольно сильно отличалось от полицейского управления в метрополии, когда на местах сохранялись рудименты прежних правовых систем. При этом не надо забывать о процессе русификации и унификации империи, который на протяжении XIX в. только набирал всё большие и большие обороты. Дополнительное своеобразие униформы отдельных полицейских частей вносило их подчинённость военному ведомству. Это, прежде всего, полиция военных поселений и полиция в Туркестанском крае.

В отношении форменной одежды полиции зачастую действовали те же механизмы, что и в отношении униформы жандармов. Так столичная и дворцовая полиции обладала более красочной униформой, чем остальные полицейские подразделения. Униформа полиции военных населённых пунктов перенимала отдельные элементы армейской форменной одежды.

Важной особенностью полицейской форменной одежды было то обстоятельство, что мундиры чиновников и нижних чинов в первой половине XIX в. не представляли собой единый блок, как униформа жандармов. В полиции это было две параллельных линии развития, которые двигались в одном направлении, но с разной скоростью.

Как уже отмечалось, главное различие между форменной одеждой жандармерии и полиции заключалось в их принадлежности к двум основным типам униформ – гражданской и военной. Но если жандармский мундир всегда принадлежал к разряду военной униформы, то для форменной одежды полиции характерно движение от гражданской к полувоенной.

Свои первые мундиры полиция получила только при императоре Александре I. До этого чины полиции обычно использовали общий губернский или военный мундир. Александр I в несколько этапов вводит полицейский мундир. Полицейские чиновники сохранили стандартный губернский мундир, но с добавлением особых знаков отличия (петлицы и шитьё) на воротник и обшлага. Так же в это время большинство воинских частей, выполняющих полицейские функции, были сконцентрированы в составе Внутренней Стражи.

Начало постепенного перехода полиции на военизированную форменную одежду произошло с середины правления императора Николая I. Именно в этот период некоторые ограниченные категории полицейских чинов получили мундиры военного образца или приближенного к военному. В ходе реформы форменной одежды, которая произошла в 1834 г., были ликвидированы губернские мундиры. Согласно новым правилам земская полиция получила гражданские униформу чиновников МВД с небольшими региональными отличиями. Городская полиция получила гражданские мундиры военного покроя, которые отличались от мундиров министерских чиновников. В том же направлении двигалось развитие форменной одежды нижних чинов.

В ходе довольно большого количества реформ Александра II происходит дальнейшее сближение форменного обмундирования полиции с военными мундирами. Кроме того, при Александре II мундиры чиновников и нижних чинов становятся практически единым блоком.

Процесс сближения полицейской и военный униформы получил своё завершение в первой половине 1880-х годов. Именно при императоре Александре III полиция получила форменную одежду практически сходную с униформой Армии. Такое сближение произошло по ряду моментов. Во-первых, благодаря сохранению за полицейскими классными чиновниками продольных погон, командный состав полиции стал ближе к военнослужащим, чем к гражданским чиновникам, которые в большинстве своём лишились плечевых продольных погон. Во-вторых, общее упрощение военной форменной одежды сблизило её с другими образцами униформы. Сближению полицейского и военного обмундирования также способствовало сохранение за бывшими военными нижними чинами при их переходе на полицейскую службу армейских знаков различия, которые выступали в роли показателей их бывших заслуг.

Однако полной унификации полицейской и военной форменной одежды препятствовала личная позиция императора Николая II. Во времена его правления в обмундировании полиции были проведены самые минимальные реформы. В это же время военная униформа получила свой прежний парадный блеск и новую полевую форму, соответствующую вызовам того времени. Особенно сильно Николай II препятствовал использованию полицейскими чинами полевой формы военного образца, что могло привести к слиянию военной и полицейской униформы на уровне повседневной жизни, то есть к унификации форм де-факто.

Причины трансформации полицейской форменной одежды из гражданской в приближенную к военной и сохранения за жандармерией на протяжении всего времени её существования военной униформы связаны с существованием в обществе определённого культа мундира. Родство жандармерии и полиции с войсками, выраженное в покрое мундиров, должно было способствовать поднятию авторитета жандармов и полицейских в глазах элиты и простого народа. Ведь в Российской империи был высокий уровень престижа воинской службы и военного мундира. Отношение к военному мундиру в России всегда было очень заинтересованным и даже любовным. Мундир служил напоминанием о боевой доблести, чести и высокого уровня воинского товарищества. Считалось, что военная форма была самой нарядной и привлекательной мужской одеждой [2]. Это объясняется и личным пристрастием к военной сфере самих российских самодержцев, и высокой степенью милитаризации всего общества, в особенности дворянства и других элитарных групп. Не надо забывать, что значительная часть дворянства была напрямую или опосредованно связанна с военной службой.

Нельзя было придумать лучшего способа поднятия социального статуса полицейских органов Российской империи, чем пожалование им военных и полувоенных мундиров. Это было необходимо для привлечения талантливых кадров для службы в жандармерии и полиции, которая по своей сути не была очень престижной. По такой же схеме, то есть через дарование военных мундиров, при императоре Николае I поднимали престиж службы в Военных корпусах гражданского ведомства. Довольно большую роль в укреплении авторитета полицейских органов играло введение у них военных головных уборов, эполет, а затем и продольных плечевых погон. В качестве примера необходимо привести слова, написанные в записке министра путей сообщения князя М.И. Хилкова на имя Николая II. В ней отдельно говорилось о том, что «плечевые знаки имеют особенно важное значение для чинов местных учреждений при сношении сих лиц с рабочими и с публикой, в глазах которых эти отличия форменной одежды служащего дают ему известный авторитет» [3].

Полная унификация форменной одежды полиции с обмундированием жандармерии и войск могла привести к обратному эффекту, то есть к определённой девальвации статуса жандармерии и частично войск. Это отчётливо видно на примере реформы форменного обмундирования в первой половине 1880-х годов. Возникший тогда большой отток дворянских офицерских кадров из Армии и Гвардии был, прежде всего, связан с введением в обращение новой упрощённой и не такой нарядной униформы. Многие дворяне связывали свой отказ от службы в войсках с нежеланием носить «мужицкую одежду». Следовательно, унификация жандармской и полицейской форменной одежды могла привести к определённой утечке кадров из жандармерии. А это было не допустимо, так как охрана государства была более приоритетной по сравнению с охраной общественного порядка.

Остаётся ещё один вопрос – зачем властям Российской империи потребовалось постепенное увеличение престижа службы в полицейских органах? Ответ на этот вопрос можно получить, если рассматривать Россию того периода как мир-империю.

Для Российской империи был характерен военно-бюрократический способ управления и интеграции всех территорий. В связи с этим все структуры и механизмы управления строились на мир-имперских основаниях. То есть с использованием внеэкономических стимулов в мотивации работы. Если обратиться к полицейским органом Российской империи, то привлечение новых кадров осуществлялось в основном с помощью форменной одежды, как выразителя не просто принадлежности к агентам государственной власти, а принадлежности к высшим стратам российского общества. Такое положение укрепляла система «стеклянных потолков», которые были направлены на социальную сегрегацию. Именно эта система делала всё возможное для того, чтобы высшие посты в управленческой пирамиде занимали только представители дворянского сословия. Властная пирамида практически полностью совпадала с ценностной иерархией в системе мундиров. Обладание определённым мундиром автоматически позиционировала человека как представителя конкретной социальной страты, или более точно говоря сословия. За получением мундира следовало не просто признание принадлежности к той или иноё социальной группе, но и получением обладателем мундира совершенно реальных привилегий во многих областях.

Продолжение постепенной, поэтапной интеграции Российской империи на протяжении всего XIX в. в капиталистическую мир-экономику выразилось в том обстоятельстве, что многие мир-имперские механизмы, которые до этого работали довольно хорошо, начинают давать сбои и зачастую работать вхолостую. То есть происходит снижение коэффициента полезного действия таких механизмов, как мобилизация и стимуляция работы с помощью системы мундиров. На тот момент существовала два варианта решения этой проблемы. Первый из них заключался в количественных изменениях. Он предполагал собой постепенное увеличение престижности службы в полицейских органов за счёт унификации их мундиров с военным обмундированием, авторитет которого оставался на довольно высокой отметке. Второй вариант сводился к качественным перестройкам всей системы управления. Изменения не могли быть ограниченными минимальными реформами сверху в области государственного управления, так как проблемы имели более фундаментальный характер. В итоге правящими кругами Российской империи был выбран количественный путь улучшения работы и повышения социального статуса полицейских органов. По ряду объективных (дальнейшее проникновение капиталистических отношений, ограниченность унификации униформы и так далее) и субъективных (ряд неудачных реформ форменной одежды при Александре III и так далее) причин привели в конечном итоге к определённому ступору и развалу системы мобилизации и мотивировки через обладание мундиром.

В качестве итога нужно сказать следующее. Значение форменной одежды полицейских органов Российской империи надо воспринимать сквозь призму мир-имперских отношений, которые существовали в то время. Понимая природу мир-империй, в целом, и российской, в частности, можно прийти к адекватному пониманию феномена мундира Российской империи. Мундир не просто отображал принадлежность к агентам государственной власти, а показывал всё социальное положение человека. И соответственно возможность привлечь способных и перспективных людей на не популярную службу в полицейские органы с помощью дарования не престижным формированиям   престижной форменной одежды.

Итак, мы видим, что исследование форменной одежды полицейских органов позволяет более глубоко понять положение жандармов и полиции в социальной структуре Российской империи в целом и в системе правоохранительных органов в частности. Кроме того, можно определить  реальное место форменного обмундирования в качестве способа мобилизации агентами государственной власти благонадёжных, талантливых и перспективных людей на службу в полицейские органы Российской империи.

Примечания:


1. Шепелёв Л.Е. Чиновный мир России. XVIII – начало ХIХ в. СПб., 2001. С. 197.
2. Там же. С. 194.
3. Там же. С. 289.

Наше отечество. Страницы истории. Вып. 5. М., 2006. С. 63-71

Комментариев нет:

Отправить комментарий