понедельник, 5 марта 2012 г.

«Дело» молодых историков – преподавателей, аспирантов и студентов исторического факультета МГУ

Ольга ГЕРАСИМОВА

Рассматривая разные проявления оппозиционных настроений, можно сделать вывод: события, имевшие место на историческом факультете, стоят особняком. Это объясняется следующими причинами: 1) участие в них принимали не только студенты, но и преподаватели, аспиранты, бывшие выпускники, работавшие в различных учреждениях г. Москвы, а также лица, не имевшие прямого отношения к историческому факультету; 2) по своему масштабу, содержанию и формам деятельности это была нелегальная политическая организация.

Представляется верной механизм возникновения и деятельности таких групп, выдвинутый автором предисловия к работе М.М. Молоствова «Ревизионизм- 58»:

1. Один - два «идеолога» создают ряд теоретических работ, в которых подвергается критике «советская действительность» и политика правительства. Критика, за редкими исключениями, ведется с позиций марксизма, по крайней мере – в пределах марксистской терминологии.

2. Основополагающие тексты распространяются и обсуждаются в кругу личных знакомых автора, после чего происходит размежевание и консолидация на данной идейно-теоретической основе. На этом этапе иногда возникают организационные структуры.

3. Оформившийся кружок приступает к активным действиям: пропагандистская и просветительская работа, привлечение новых членов, попытки установить связи с рабочими. «Подпольщики» не уклонялись и от активных открытых выступлений на собраниях, диспутах, в вузовской стенной печати и т. п. Согласно классической революционной схеме конца XIX - начала XX столетия, «легальная» деятельность дополняла «нелегальную» и одновременно помогала выявлению единомышленников. Апофеозом обычно становились акции по распространению листовок[1].

В августе 1957 г. были арестованы участники так называемой группы Краснопевцева в Московском университете[2]. Бесспорным лидером группы являлся аспирант кафедры истории КПСС МГУ Л.Н. Краснопевцев. Двое участников группы на момент ареста были кандидатами наук и преподавали на истфаке – Н.Г. Обушенков и Н.Н. Покровский, Л.Н. Краснопевцев работал над кандидатской диссертацией.

Как же произошло объединение единомышленников? Согласно приговору, минимум у трех членов группы «крамольные настроения» и мысли появились до 1956 г.: у Л.Н. Краснопевцева и Л. Ренделя[3] – с 1953 г., у В.Б. Меньшикова – с 1954-го[4].

В 1951 г. в ходе работы над дипломом о крестьянском движении в России в 1917 г. Л.Н. Краснопевцев, по его словам, впервые разошелся с большевизмом в оценке партий российской демократии и их исторических заслуг в борьбе с самодержавием. Работы И.В. Сталина по языкознанию и политэкономии оказали воздействие на внутреннее развитие участников группы. «Грубые и примитивные рассуждения Сталина о базисе и надстройке в его работе "Марксизм и вопросы языкознания"... приводили к выводу о ненаучности самой постановки вопроса о первичном и вторичном в природе и человеческом обществе, которая составляет основу методологии и Маркса, и Ленина…»[5].

Участники группы положительно оценивали изменения, затронувшие после смерти И.В. Сталина все сферы жизни страны – политической, экономической и культурной. По словам Л.Н. Краснопевцева и Н.Г. Обушенкова, определенное воздействие на них оказал доклад Н.А. Булганина по экономическим вопросам[6]. С одним из членов «коллективного руководства» – Первым секретарем ЦК КПСС Н.С. Хрущевым – связывали свои надежды на дальнейшие позитивные преобразования в государстве. Весной 1955 г. Л.Н. Краснопевцев подает заявление о приеме в партию и становится кандидатом в члены КПСС. После трех лет работы инструктором Краснопресненского райкома ВЛКСМ Москвы и учителем истории в средней школе № 90 поступает в аспирантуру исторического факультета.

Свое поступление в аспирантуру кафедры истории КПСС Л.Н. Краснопевцев объяснял желанием находиться в центре событий, в «большом молодежном и политическом центре». Обладая безусловными лидерскими качествами, об этом говорит его избрание секретарем факультетской комсомольской организации, он органично вошел в коллектив истфака.

XX съезд активизировал деятельность группы. Для ее участников, профессиональных историков, использовавших материалы спецхрана, прозвучавшие в докладе Н.С. Хрущева откровения о нарушении ленинских принципов, безусловно, не были полным откровением. Но определенные симпатии деятельность партийного лидера поначалу вызывала. «Отрезвление придет позже, летом 1956 г, когда будут распущены первые партийные организации, осмелившиеся спросить деятелей тогдашнего ЦК: «А где были вы?»[7]. По словам В.Б. Меньшикова, идейное брожение, порожденное докладом Н.С. Хрущева, не только создало условия для перехода от теории к реальным действиям, но и сделало такой шаг необходимым и неизбежным моральным императивом: нельзя молчать, когда вокруг тебя все бурлит, а тебе есть, что сказать[8]. Пришла пора объединения единомышленников. Весной 1956 г. начал складываться кружок. В него входили помимо Л.Н. Краснопевцева, Л. Ренделя, жены Краснопевцева, Любы, выпускники истфака разных лет: Ф. Белелюбский, В. Манин, В. Меньшиков и ассистент кафедры источниковедения исторического факультета МГУ Н. Покровский. Кружок собирался для обсуждения экономических проблем, пути и методы их решения. Лидеры кружка Л.Н. Краснопевцев и Л. Рендель придерживались модели народнических кружков с их конспирацией и стремлением к радикальным действиям. Почти сразу из кружка вышел В. Манин, затем Ф. Белелюбский. Их оттолкнуло стремление к нечаевской модели подпольной деятельности. Весной в кружок вступил студент II курса истфака В. Козовой. Из «сердитого поколения», разбуженного XX съездом, В. Козовой был на факультете самым горячим[9]. Во время венгерских событий он после операции жил в Харькове у родителей и слышал о событиях в Венгрии только по радио. По его поздним воспоминаниям: «Я весь трепетал. У меня было только одно желание - схватить автомат и броситься в Будапешт»[10]. Среди участников группы - преподавателей и аспирантов МГУ, научных сотрудников институтов В. Козовой был единственным студентом. Его задачей была работа со студентами и налаживание связей с представителями стран Восточной Европы, учившимися на истфаке.

На заседании общего партийного собрания исторического факультета МГУ 29 июня 1956 г. слушалось заявление Л.Н. Краснопевцева о приеме в члены КПСС. Партсобрание единогласно постановило: принять его в члены КПСС.

Осенью 1956 г. Л.Н. Краснопевцев сблизился со своим бывшим однокурсником, ассистентом кафедры Новой и новейшей истории Европы и Америки Н.Г. Обушенковым, читавшим курс лекций по новейшей истории западных стран, т. е. «сложнейший период с 1939 по 1956 г, включавший период Второй мировой войны, сложных международных отношений и наметившихся преобразований»[11]. В 1956 г. Н.Г. Обушенков защитил кандидатскую диссертацию по военной экономике Германии в период Первой мировой войны, вызвавшую некоторый конфликт с коллегами по кафедре. По воспоминаниям Н.Г. Обушенкова, в период работы над диссертацией, он узнал оценку В.И. Ленина германской экономической модели, как военной каторги для рабочих. Н.Г. Обушенков попытался изложить свои впечатления в диссертации, на этой почве возникли разногласия с доцентом Г.Г. Толмачевым, кафедральным рецензентом диссертации. Именно доцент Г.Г. Толмачев впервые назвал Н.Г. Обушенкова «ревизионистом». Во время учебы в аспирантуре Н.Г. Обушенков активно занимался общественной работой: был заместителем секретаря факультетского бюро комсомола, членом партбюро кафедры, отвечал за агитмассовый сектор. Весной, после XX съезда, с санкции партбюро он ходил в студенческие группы и предлагал обсуждать «любые» вопросы. Часто, возвращаясь с партсобраний, Л. Краснопевцев и Н. Обушенков обсуждали быстро меняющуюся обстановку, и все чаще их мнения совпадали[12].

В сентябре 1956 г. Н. Обушенков мог наблюдать обстановку в Польше во время поездки, которой его наградили за работу в качестве ответственного секретаря приемной комиссии истфака. Вернувшись в Москву, на собраниях группы он рассказывал о программных установках ПОРП, о том, как они собираются реформировать польский социализм: «Взгляды польских коммунистов, польский ревизионизм были очень сильным стимулятором нашего духовного развития, формирования нашей идеологии. Мы тогда считали... социализм можно и нужно реформировать, что есть возможности для этого»[13]. Н.Г. Обушенков понял, что советская пресса не давала достоверной информации о событиях в странах «народной демократии», и осознание этого подстегнуло стремление черпать ее из других источников. Именно к этому же периоду можно отнести активное изучение польского языка В. Козовым и Н.Г. Обушенковым. Помимо польского языка для чтения газет итальянских коммунистов Н.Г. Обушенков параллельно осваивал итальянский. В этот период с особым интересом участники   группы  читали   польскую   и  итальянскую  прессу:   «Unita»,   «Tribuna Ludu»[14] . Как следует из воспоминаний Н.Г. Обушенкова, огромное впечатление произвела статья польского лидера В. Гомулки в журнале «Nuovi Argomenti», где тот открыто говорил о деформации социализма в СССР и необходимости серьезных реформ социалистической системы. Статьи В. Гомулки, П. Тольятти Н.Г. Обушенков переводил и распространял среди знакомых.

Таким образом, к осени кружок сложился. Его участники искали новых членов и создание дочерних кружков. С другой стороны, на этом этапе первоочередной задачей становилась подготовка теоретических работ[15].

После венгерских и польских событий (октябрь-ноябрь 1956 г.) политический климат в стране изменился. Как вспоминает свое восприятие венгерских событий и участие советских войск в подавлении «контрреволюционного мятежа» Л.Н. Краснопевцев: «Мы поняли, что там стреляли в нас, нас давили танками, наших единомышленников, там погибали наши товарищи и наше будущее»[16].

Окончательный поворот в осмыслении участниками группы текущей политики произошел в конце 1956 г., когда их ознакомили с закрытым письмом ЦК КПСС «Об усилении политической работы парторганизаций в массах и пресечении вылазок антисоветских враждебных элементов» от 19 декабря. Письмо подстегнуло лидеров группы для активизации сети кружков и групп по примеру тех, какие были в Польше и Венгрии. По воспоминаниям можно сделать вывод, что это решение было принято где-то в марте-апреле 1957 г. Входило в группу тогда семь человек: Л. Краснопевцев, Л. Рендель, Н. Покровский, Н. Обушенков, В. Меньшиков, М. Чешков и В. Козовой. Договорились о том, что каждый участник группы будет пропагандировать ее идеи в кругу своих знакомых, создавать и вести кружки[17].

В марте 1957 г. Краснопевцев представил на обсуждение своих товарищей реферат «Основные моменты развития русского революционного движения 1861-1905 гг.», созданный им совместно с Л. Ренделем при активном участии В. Меньшикова. По их мнению, революционеры в России боролись против самодержавия только для того, чтобы «отбросить буржуазию, перескочить сразу от феодализма к социализму» путем установления диктатуры.

Л. Рендель написал две авторские работы по истории – о Февральской революции и о Второй мировой войне, где «клеветал на моральнополитическое единство нашего народа, советский патриотизм и высший командный состав советской армии»[18]. Остальные участники группы также занимались исторических изысканиями: Н. Покровский вопросами Октябрьской революции и Гражданской войны, Н. Обушенков – проблемами рабочего и коммунистического движения в Германии и Италии, интересовался состоянием демократического движения в странах Восточной Европы.

Активным и постоянным участником группы был В. Меньшиков. Он же вел большую работу по ознакомлению студентов истфака, своих знакомых по Институту востоковедения с представлениями и политическими взглядами участников группы. В. Меньшикову удалось привлечь в кружок востоковеда М. Чешкова и инженера М. Семененко. Через свою приятельницу Л. Новикову, вышедшую замуж за студента V-гo курса Э. Скальского, лидера польского землячества МГУ, ему удалось завязать тесные отношения и с ним. С помощью Э. Скальского установились отношения и с польскими журналистами В. Левандовской и Э. Лясотой, лидером польских демократов, редактором журнала «Po prostu». В. Левандовской он помог встретиться со студентами МГУ, через нее же   он   отправил   в   Польшу   одну   из   статей   М. Чешкова.   Через   жену Э. Скальского наладилась регулярная связь с деятелями польского либерального движения.

Весной 1957 г. Краснопевцев в составе делегации ЦК ВЛКСМ посетил Польшу. Эту поездку использовали для установления связи с польскими единомышленниками и информирования их о положении дел в СССР и настроениях студенчества. Л. Краснопевцев встретился с Э. Лясотой. Договорились об отправке материалов в редакцию «Po prostu» – в том числе и основной работы самого Краснопевцева. Все было отправлено позже через Э. Скальского.

19 мая 1957 г. члены группы, собравшись в Измайловском парке, обсудили реферат Краснопевцева, письмо в ЦК КПСС М. Семененко о системе управления промышленностью, а также статью М. Чешкова. С этого момента постановили считать себя организацией действия. Окончательно в организацию вошли М. Гольдман, В. Козовой, Л. Краснопевцев, В. Меньшиков, Н. Обушенков, Н. Покровский, Л. Рендель, М. Семененко, М. Чешков. Были созданы две тройки: для выработки программы (Л. Краснопевцев, В. Меньшиков, Н. Обушенков) и организационная – для прочих дел (В. Меньшиков, Н. Обушенков, Л. Рендель). Пока в качестве программы решили распространять работу Л. Краснопевцева «Основные моменты развития русского революционного движения в 1861-1905 гг.», как выражающую мнение всех, (надо отметить, что единого мнения не было). «Стали обсуждать, и у восьми человек обнаружилось три направления! Впрочем, это, наверное, естественно: левое крыло, правое и центр. Уж очень противоречивы были общественные процессы в стране»[19]. Все принялись писать программы. Сам Л. Краснопевцев к августу подготовил несколько частей. Л. Рендель успел написать работу «Возникновение и развитие ленинизма», в которой уже присутствовали резкие формулировки типа «красный фашизм»[20].

В августе в Москве должен был состояться VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов, в котором участники решили не принимать участия и уехать из Москвы на это время. Кроме самого Краснопевцева, который был назначен председателем встречи молодых историков на фестивале. Но события июня-июля 1957 г. изменили все их планы.

22-29 июня прошел пленум ЦК КПСС, на котором были сняты со своих постов члены антипартийной группы Г.М. Маленков, Л.М. Каганович, В.М. Молотов и примкнувший к ним Д.Т. Шепилов.

2 июля на Московской городской партийной конференции с докладами о пленуме выступил Н.С. Хрущев. А на следующий день – 3 июля – на собрании парторганизации МГУ с докладом о пленуме выступил заместитель председателя СМ СССР А.И. Микоян. Он рассказал о том, как исключалась из состава ЦК КПСС группа В.М. Молотова, Г.М. Маленкова, Л.М. Кагановича и Д.Т. Шепилова. Л.Н. Краснопевцев и Н.Г. Обушенков сразу же определили, что это мера по дальнейшему укреплению единоличной власти Н.С. Хрущева. Сразу после партсобрания МГУ Л. Краснопевцев с Н. Обушенковым составили текст листовки[20], которую обсудили, встретившись в Краснопресненском парке.

Текст был одобрен. Начиналась листовка так: «Никита Хрущев с кучкой прихлебателей совершил государственный переворот. Молотов, Маленков, Каганович, Ворошилов, Булганин, Сабуров, Первухин и Шепилов (а не только четверо, перечисленные в сообщении) осмелились поднять руку на нового диктатора и пали жертвами ими же созданной сталинской системы произвола и насилия»[21]. Суть листовки сводилась к призыву вести борьбу за социалистическое обновление в духе XX съезда: рабочих призывали к стачкам, членов партии – к открытым выступлениям на партсобраниях, всех – требовать создания рабочих советов и открытого суда над виновниками преступлений 1937-1953 гг. Перемежалось это нелестными эпитетами в адрес Хрущева. Оказать техническую помощь в печати листовок предложил инженер М. Гольдман[22]. В ночь на 5 июля на квартире М. Гольдмана В. Меньшиков вместе с хозяином квартиры отпечатали 120 листовок. Распространили их на следующий день по квартирам Краснопресненского и Пролетарского районов. Собравшись сразу после этого у метро «Краснопресненская», участники группы увидели машины гебистов, которые мчались по направлении только что оставленных ими домов. 8-9 июля Гольдман допечатал еще 180 листовок, и 9 июля их повторно разнесли по домам Пролетарского района.

Участники группы рассчитывали, «что волна 1956 г. будет продолжаться, что возможны выступления и рабочих, и интеллигенции, что противостояние продолжится. Сферу своего влияния группа расширяла, делала достоянием общественности собственные научные работы, в частности, работу Краснопевцева по истории освободительного движения»[23]. Но группа уже находилась под пристальным наблюдением КГБ.

На фестиваль в Москву из Харькова вернулся В. Козовой, где познакомился с англичанином Джолианом Уотсом, рассказывал ему о советских порядках, об имеющейся в стране оппозиции. Дж. Уотс уже был на подозрении КГБ, за ним следили. 12 августа 1957 г., в последний день фестиваля, был арестован В. Козовой. 30-го августа арестовали Л. Краснопевцева, Л. Ренделя и В. Меньшикова, потом остальных (последним взяли М. Чешкова – 12 сентября). группы для отправки полякам. Уже в сентябре были выявлены польские связи. У Э. Лясоты в редакции «Po prostu» была изъята рукопись Л. Краснопевцева. Сам Э. Лясота был исключен из ПОРП за «связь с контрреволюционным подпольем в СССР»[24], а журнал был закрыт. Суд над участниками группы состоялся в феврале 1958 г. Л. Краснопевцева, Л. Ренделя, В. Меньшикова пригово-рили к 10 годам, В. Козового, М. Пешкова, М. Семененко - к 8, Н. Обушенкова, Н. Покровского, М. Гольдмана – к 6 годам заключения. Жизнь остальных участников группы, чья деятельность была недостаточна для уголовного наказания, складывалась также непросто. Т. Петров был исключен из рядов КПСС и уволен с работы. Н. Эйдельман, не входивший в группу, но консультировавший ее по вопросам революционной деятельности, поскольку являлся специалистом по истории России XIX в., был уволен из школы, где работал учителем истории.

Нужно отметить, что говорить о взглядах группы очень сложно. Это отмечают и сами участники. По словам В.Б. Меньшикова, «через сорок лет не так легко точно воссоздать, что ты и, особенно, другие думали. Временные рамки сдвигаются, и часто кажется, что нынешние твои представления сложились чуть ли не на школьной скамье». До лагеря ни у кого не было законченной, четко выстроенной, до конца продуманной и понятной концепции.

Примечания:


1. Мадоствов М.М. Ревизионизм - 58. //Звенья. Исторический альманах. Выпуск 1. М., 1991. С. 577.
2. Поскольку точного названия данное объединение не имело, существует ряд вариантов: 1) чаще всего встречающийся в литературе - группа Краснопевцева; 2) группа Краснопевцева – Ренделя (См.: Амальрик А. Просуществует ли Советский Союз до 1984 года? // Погружение в трясину: (Анатомия застоя) М., 1991. С. 648.); такой точки зрения придерживается Г.А. Алексеев, исследующий научную деятельность участников группы; 3) по словам Г.А. Алексеева, бывшие участники группы склоняются к следующему названию – «Университетское дело»; 4) наименование группы по подписи в листовке – «Союз патриотов»; 5) «Лига патриотов России». См. комментарий к: Даниэль ЮМ. «Я все сбиваюсь на литературу...» Письма из заключения. Стихи. М., 2000.
3. Леонид Рендель был старше Краснопевцева на 5 лет (1925 г.р.) работал после окончания университета преподавателем истории во Всесоюзном заочном техникуме легкой промышленности.
4. Меньшиков В. Мысли по поводу... С. 72-73.
5. Как указывает Л. Краснопевцев, в судебно-следственном деле сохранились три текста на эту тему. Первые два, относящиеся, примерно, к 1953-1954 гг., написаны Л. Краснопевцевым и Л. Ренделем. Последний, приблизительно, 1955-1956 гг.,-Л. Краснопевцевым.
6. Булгашш Н.А. О задачах по дальнейшему подъему промышленности, техническому прогрессу и улучшению организации производства. Доклад на пленуме ЦК КПСС. 4 июня 1955 г. М., 1955.
7. Там же.
8. Меньшиков В.Б. Мысли по поводу... С. 73.
9. Иофе В. В. Материалы... С. 233.
10. Козовой В.М. Интервью...
11. Обушенков Н.Г. «Мы предпочли Лубянку.......
12. Иофе В.В. Материалы... С. 234.
13. Косинова Т. События 1956 г. в Польше глазами... С. 196.
14. Информацию о событиях в странах «народной демократии» черпали не только из зарубежной прессы, но из устных источников. В качестве источников информации Краснопевцев вспоминает А.С. Черняева, преподававшего на факультете: «...был приличным человеком, несмотря на свою многолетнюю работу в Иностранном отделе ЦК КПСС. Информация от него шла на кафедру новой истории, где работал Обушенков. Были и другие люди: на кафедре новой истории работала Мизиано Каролина Франческовна, которая хорошо знала П. Тольятти, через нее шла информация». // Краснопевцев Л.Н. Интервью Т. Косиновой с Краснопевцевым Л.Н. от 10 августа 1992 г...
15. Иофе В.В. Материалы... С. 233.
16. Косгтова Т. События в Польше глазами... С. 197.
17. Обушенков вспоминает, как он распространял интервью П. Тольятти: «Поехал в общежитие к аспирантам МГУ с двух кафедр: истории партии и марксизма-ленинизма. Я сидел, переводил и диктовал, а они срочно записывали и тут же отдавали на машинку. Перепечатанные экземпляры давали читать знакомым преподавателямпри условии, что взамен одной копии, они (аспиранты - О.Г.) получат две - три». // Обушенков Н.Г. У к. соч.
18. Иофе В.В. Материалы... С. 235.
19. Гольдиан М.С. У к. соч.
20. Иофе В.В. Материалы... С. 236.
21. М. Гольдман указывает на другой источник информации: «...Его (Козового - О.Г.) отец возглавлял лекторскую группу Харьковского обкома КПСС. И во время июньского Пленума ЦК 1957 года, когда Хрущев своих противников растоптал, папаша был в Москве. В гостиницу, вечером, к нему пришли приятели - члены ЦК – и стали рассказывать, и обмениваться впечатлениями. А Вадим сидел в соседней комнате и все это записывал...». // Гольдман М.С. Ук.соч. С. 47-48. Об этом же имеются сведения в записке заместителя председателя КГБ при Совете Министров П.И. Ивашутина: «...В августе 1957 г. наблюдением за членом английской делегации на фестивале Уотсом Д., подозревавшимся в причастности к английской разведке, были зафиксированы его встречи с Козовым В.М., который пересказал Уотсу содержание закрытого письма ЦК КПСС об итогах июньского Пленума и сообщил при этом некоторые дополнительные подробности о работе Пленума, которые он узнал от своего отца, члена КПСС Козового М.М. // РГАНИ. Ф. 89. Оп. 6. Д. 7. Л. 2.
22. Полный тест листовки см.: Карта. 1997. № 17-18.
23. Как вспоминает М. Гольдман, повод привлечения его к размножению листовки объяснялся просто: «Коля Покровский, который занимался фотографией, в тот момент где-то отсутствовал, а остальные в этом деле ничего не понимали. Л у меня был и фотоаппарат, и фотоувеличитель, и прочие принадлежности».// Гольдиан Л. С. Ук. соч. С. 48.
24. Обушенков Н.Г. Ук. соч.
25. Иофе В.В называет другую дату ареста Козового - 14 августа. // Иофе В.В. Материалы... С. 238.
26. Как сказал В.В. Иофе в интервью диссертанту, Лясота не знал о причинах закрытия «Po prostu».

Герасимова О.Г. Общественно-политическая жизнь студенчества МГУ в 1950-е - середине 1960-х гг. Диссертация... М., 2008. С. 82-92

Комментариев нет:

Отправить комментарий